В 1930-е годы в рыбинском Заволжье обитало множество выдающихся соотечественников, среди которых были священники, пострадавшие за свою веру из прихода московского храма святителя Николая в Кленниках, известного как Маросейка. Рыбинские Известия сообщают о судьбе этих пастырей, среди которых выделяется Сергей Мечев, ставший священномучеником и настоятелем маросейского храма.
Сергей Мечев, сын старца Алексия, был выдающимся духовным лидером, создавшим вокруг себя мощную общину, ставшую настоящей духовной семьей. Этот приход, по сути, считался «мирским монастырем», где паству объединяли узы любви и единое духовное руководство. После ухода отца Сергей смог объединить прихожан, став для них излюбленным духовным отцом.
В марте 1940 года Сергей оказался в Рыбинске, где начал работать в больнице Семашко. Его прихожане, стремившиеся к духовной поддержке, образовали подпольную религиозную ячейку в Заволжье. Начало этой истории восходит к трудным двадцатым годам, когда 28-летний Сергей Мечев стал настоятелем храма на Маросейке. В то время церковное общество раскололось на тех, кто боролся за свою веру, и тех, кто приспосабливался к новым условиям.
Храмы захватывались обновленцами, поддерживавшими власть, но отец Сергий оставался верным староцерковником. В 1927 году обновленцы выпустили декларацию, в которой провозгласили Советский Союз Родиной, что вызвало противоречия. Мечев не упоминал митрополита Сергия Страгородского, который пошел на уступки власти, и не молился за богоборцев.
Несмотря на свою стойкость, власти не могли терпеть такого непокорного священника. В 1929 году его впервые сослали в Вологодскую область за создание антисоветской группы «духовных детей». В 1933 году ему добавили срок за «антиколхозную агитацию», приговорив к 5 годам лагерей, где его здоровье резко ухудшилось.
Сергей Мечев попал в Рыбинск во время второго заключения, когда его перевели из Свирских лагерей в Волголаг для работы на строительстве Рыбинской ГЭС. Этот перевод стал возможен благодаря хлопотам его семьи и духовных детей. Летом 1937 года его семья снимала дачу в Переборах, чтобы быть ближе к отцу. Вскоре отца Сергия освободили из лагеря, сократив срок на год за ударный труд, но ему запретили находиться в Москве и крупных городах.
Три года он жил в Твери и окрестностях, тайно встречаясь с общиной, рукополагая духовенство и проводя тайные богослужения, пока не арестовали епископа, с которым он общался. Начались аресты среди верующих, и Мечев решил переехать в Рыбинск, сняв жилье в деревне Кипячево. С образованием начального медицинского образования, которое он получил до революции, отец Сергий устроился фельдшером в поликлинику Семашко.
Хотя жизнь в Рыбинске была лучше, чем в лагерях, она принесла свои трудности. К нему переехали соратники, например, Борис Холчев, который возглавил храм после Сергия. Тайные встречи с прихожанами продолжались, и в 1940 году Елена Костецкая, доцент кафедры иностранных языков, вспоминала о своей радости, когда встретила отца Сергия. Все шло хорошо, пока не начались проблемы: сначала выговор на работе, потом перелом ноги и инвалидность.
С началом Великой Отечественной войны атмосфера подозрительности усилилась. Мечев чувствовал себя в опасности и ожидал ареста. Он страдал от внутренних переживаний, часто молился и готовился к смерти, желая, чтобы никто из его духовных детей не пострадал из-за него.
Как медик, он понимал, что его состояния указывают на нервное расстройство. На одной из тайных встреч с Борисом Холчевым он признался в своих страхах. В итоге, не в силах больше ждать ареста, он решил скрыться в глухой деревне под Тутаевом. Но 7 июля 1941 года его арестовали.
В своём последнем деле Сергей Мечев был назван «видным церковным авторитетом». Его обвинили в создании подпольных «катакомбных церквей», насаждении тайного монашества и организации антисоветских элементов. На допросе он отказался называть знакомых, за что его на пять суток заключили в карцер. Его приговорили к расстрелу 6 января 1942 года, и он был погребен в безвестной могиле. В 2000 году он был признан Священномучеником.
С 1938 года в Рыбинске жил Борис Холчев, соратник отца Сергия, который сменил его на посту настоятеля маросейского храма. Холчев мог стать большим ученым, но выбрал путь служения церкви. Он работал психиатром, но после ареста и пяти лет лагеря в Вишере, вернулся в Рыбинск, чтобы быть ближе к отцу Сергию.
Борис жил тайно, работая под псевдонимом, и проводил литургии в своем доме. Его жизнь была затворнической, и он окормлял своих духовных детей. Одна из прихожанок вспоминала, как проходили тайные исповеди, когда присутствие Бога ощущалось сильнее, чем присутствие человека.
Другим соратником отца Сергия был Федор Семененко, который также проводил тайные службы. Он жил с супругой в Рыбинске, работая на комбикормовом заводе. Каждые выходные они устраивали тайные богослужения в своем доме, где обстановка превращалась в храм. Сначала он использовал настоящие облачения, но боясь ареста, заменил их на более простые.
Таким образом, с 1936 по 1945 год в Рыбинске существовала домовая церковь, где московские священники совершали тайные богослужения. После войны, когда государство начало смягчать политику в отношении религии, они смогли легализоваться. Оба соратника отца Сергия были призваны в Среднюю Азию, где их приняли в клир Ташкентской епархии, и они прожили долгую жизнь, дожив до 1970-х годов.